Александра Гейл - Дневник. Поздние записи [СИ]

— Я думала, что тебе не помешает компания, — сказала я тихо.

— Для чего? — фыркнул он. — Я не настроен на светские беседы.

— Мне уехать? — спросила я.

— Да, тебе лучше уехать, — сказал он, так и не подняв на меня глаз.

Я уже развернулась, но вдруг услышала со стороны:

— Эй, парень, с девушками так обращаться нельзя. — Боже, до чего же нас с Алексом нужно было довести, чтобы посторонние вмешивались и говорили ему, что со мной так обращаться нельзя. И что будет дальше? Я стояла и смотрела на Алекса, ждала, что он отреагирует, очухается, если не предложит мне уйти или выпить вместе, то хоть даст знак, что в курсе моего присутствия. Надежду. Потому что как бы там ни было, я все равно его любила. Однако он замер как истукан, даже глаз от бутылки не оторвал. А посторонний мужчина встал со своего места и подошел ко мне со словами: — Вас проводить? — И я снова ждала, что Алекс вступится, что скажет, что я с ним, чтобы чужие не лезли, но он этого не сделал. Я понимала, что смерть Даны стала для него ударом, но зачем же было бить по мне? По его мнению мы действительно совершили нечто ужасное?

Я повернулась к незнакомцу и, запрокинув голову, чтобы взглянуть ему в лицо, согласилась:

— Спасибо, не откажусь.

Здесь итак было немало свидетелей моего унижения, мне просто захотелось за кого-нибудь спрятаться хотелось спрятаться. Этот небольших размеров шкаф (ничуть не меньше Эрика) легко проложил дорогу через мужчин. Мне просто нужно было выбраться из бара без криков и скабрезных комментариев. А этот человек мог за меня постоять. Сама я оказалась на это неспособна. Он толкнул дверь, пропуская меня вперед, и я вышла на улицу, вдыхая холодный воздух. Казалось, с момента ответа Алекса я даже не осмеливалась вдохнуть. Было безумно больно.

— Как ваше имя? — вывел меня из раздумий мой сегодняшний спутник.

— Карина.

— А я Кирилл.

— Вас подвезти? — спросил он.

— Н-нет. Нет, спасибо. Мне нужно куда-нибудь уйти.

— Да не обращайте внимания, он просто надравшийся кретин.

От этих слов внутри меня возмутилось неопознанное нечто. Я загорелась праведным гневом.

— Вы не знаете его, он обычно не такой. И он не надирался… просто сегодня у него ужасный день.

Мужчина мне не поверил, он изогнул бровь и ядовито спросил, видно, единственное, что могло бы оправдать, по его мнению, Алекса:

— Да неужто умер кто-то?

И тут я запрокинула голову и расхохоталась.

— Вы не поверите, но да, — кивнула я, а потом смех сам собой перешел в рыдания. Какой ужас, я стояла около переполненного бара и рыдала прямо перед незнакомым человеком.

— Знаете, я пришла сюда, потому что думала, что ему нужен друг. Если бы у меня приключилось подобное, я бы хотела, чтобы он тоже поддержал меня.

Тогда я не знала о чем говорила. Когда я сама столкнулась со смертью, на чувства Алекса я наплевала с высокой колокольни. Да, мы были уверены, что нас никто не разлучит, что это просто невозможно. И противостоять невзгодам и Сергею казалось забавным, смелым и решительным. Мы были несломимы и непобедимы. Но как только столкнулись с ордами персональных демонов, все покатилось к черту!

Черный парик сделал из меня некую готическую женщину. Это выглядело так комично, что я наложила на лицо, шею и руки слой автозагара, да еще и губы красной помадой накрасила. А в довершение нацепила на нос солнцезащитные очки. И вот только после этого штриха стала неузнаваема. Маскарадом началось, им и закончится. Я даже не буду выделяться на общем фоне. Эти женщины не любят быть узнанными, все они придут в очках, чтобы скрыться от прессы.

О да. Я прекрасно вписалась в похоронный антураж Антонины Дундуковой. Кто бы мог подумать, что у нее такое глупое имя. Заманчивая обольстительница Дана на деле оказалась обычной неуверенной в себе девушкой с дурацким именем. Все мы носим маски. Без них мы не представляем собственной жизни.

Как я и предполагала, здесь были девушки в париках, с автозагаром, накрашенные и намазанные так, что я начала опасаться, не слишком ли поскромничала. По крайней мере, уж с цветом одежды я точно промахнулась, в черном, как я, были единицы. Но Алекс, Лиур и Стас традицию тоже соблюли. Присутствие первого меня не удивило, остальные двое дали понять, что Дана была… редкостно талантлива.

А вокруг да, шептались. Тут все знали, кто явился виновников произошедшего. Но у Алекса был такой вид, что его выгнать было бы жалко. А вот меня, полагаю, не пощадили бы. Он был тем, что она считала своим, а я его отняла. В общем, маскарад был мудрым решением. А особенно очки, так как я не могла оторвать от Алекса глаз. Это было неправильно, я не ради него пришла, но мне было больно с ним, и больно за него, и больно за себя, потому что ему на мои чувства было наплевать. Он скорбел по ней и забыл про меня. Но тем не менее я зачем-то хотела его утешить. Мне даже пришлось быстро приложить платок к щеке, чтобы слезы не смыли автозагар, а потом его спрятать, так как на ткани остался оранжеватый след.

— Алекс, конечно, тот еще ублюдок, — донесся до меня обрывок разговора двух девушек. — Но какой красавчик!

— Забудь, у него нет сердца. Одну довел до суицида, а вторую, поговаривают, вышвырнул вон.

Это было несправедливо и глупо. Зачем они пришли сюда? Позубоскалить? Я вздохнула и перевела взгляд на Алекса. Он словно почувствовал, вдруг резко поднял голову и взглянул на меня, но тут же отвернулся. Не узнал. Во мне обида смешалась с облегчением. В этот момент началось прощание. Люди один за другим подходили и целовали Дану в лоб. И я решила, что тоже хочу. А Алекс стоял так близко к гробу, будто она была его родственницей… или не родственницей, но кем-то важным. Плевать. Я пришла не ради него. Мне просто было жалко эту женщину, я чувствовала, что должна была выказать ей то уважение, которого лишила ее при жизни. И я стерла помаду, сняла очки и коснулась губами иконки на лбу Даны. Не удержавшись, я взглянула на Алекса. Теперь он тоже смотрел на меня. Узнал. Но я не стала дожидаться обличительных и обвинительных речей, развернулась и направилась к такси. Последнее, чего я добивалась — скандала на похоронах женщины, которая не без моего участия покончила с собой. Я стащила парик прямо в такси и тяжело откинулась на спинку сиденья.

Каждый день я приходила с работы, вышагивала из сапог, бросала сумку на журнальный столик и кидалась к телефону. И каждый день слышала что новых сообщений нет или есть, но не от того человека. И мобильный мой тоже будто умер. Той ночью мне никак не удавалось заснуть, я решила попить воды а, может, выкурить парочку сигарет и попробовать уснуть снова, но вышла в гостиную и увидела какой-то смутный мужской силуэт.